Вместе с Е. Габриловичем режиссер Ю. Райзман возвращается в картине «Странная женщина» к проблемам, которые в жизни решаются обычно между двумя (или тремя), а в искусстве собирают большую аудиторию и поэтому должны представлять общественный интерес; мотив публичности и сфера интимных переживаний обретают некое равновесие. Замысел считывается с экрана во многом благодаря спорам, в которых героиня [...]
Вернувшись в пустую квартиру, оставленную женой еще до войны, герой вдруг видит в глубине комнаты ее, Зину, и в глазах опять появляется знакомый свет. Как трудно порой соизмерить человеческий характер и масштаб времени! Но в конце концов Е. Габрилович имел право сказать о своих героях и о себе самом: «Это была не автобиография фактов, событий, [...]
Проблему героя трудно выделить из кинематографического процесса: внутри него объединены и художники, и зрители. Смотанные в бобины, фильмы лежат в отдельных коробках, а на «экране нашего внутреннего зрения» (по выражению К. С. Станиславского) они сталкиваются и взаимодействуют.
Треугольник персонажей в фильме не равновелик. Словесный материал в большей своей части доверен Писателю. Его монолог, растянутый на семнадцать частей фильма, – это голос больной совести, звучащий из кадра в кадр, обволакивая их словесной тканью. Составленный из обрывков философских воззрений, газетных статей, моральных сентенций, сдобренных иронией, этот монолог по ходу фильма выливается в проповедь всеобщего [...]
Метод кинонаблюдения укрупнил масштаб лирического диалога. Сами герои с их реальностью переживаний, хотя и в условных, смешных ситуациях, оправдали этот метод, освободили его от навязчивости, от слишком детального слежения за тем, что обычно протекает без свидетелей. Покорившись анекдотической завязке, условностям жанра, традициям, персонажи сумели сохранить себя как личности. Знакомый возглас: «Ничто человеческое им не чуждо!», [...]