Иначе Кустов поступить не мог. Такова логика фильма и характера героя. Масштабность его лишь однажды становится зримой: усиленный милицейским микрофоном, голос Кустова, наложенный на толпы людей, на их лица, на мигающие огни большого города, звучит на весь город: «Говорит Кустов… Витя, где ты?» В остальных кадрах М.
Инвалид войны. Человек, у которого надорвано сердце. В конце фильма он умирает. Биографические выписки не исчерпывают его родословной.
Отношения между проблемами и персонажами в самом деле не столь простые. Экран на поверку оказывается не таким уж широким, и если проблемы захватывают большую площадь, то людям остается не очень много места. По счастью, эта диспропорция не имеет силы закона. Только что мы видели, как изменился герой в современных комедиях, как отразился сегодняшний взгляд на [...]
У Мартироса Сарьяна есть «Автопортрет», где на одном полотне он изобразил себя в трех разных возрастах. Нечто подобное мы видим в фильме. Юрий Богатырев играет человека, одержимого идеальной любовью. Между тем в его внешнем облике нет ничего чеземного, он даже несколько массивен, широк в плечах.
Линия Егора Прокудина укорочена, взят небольшой отрезок пути. Уплотненность образа передается нам ощущением судьбы. Это ощущение в первую очередь возникает от личности исполнителя. И от того, что «судьба» сыграна и актерски, и с помощью разнообразных кинематографических средств.
Но что считать малым и что большим? Поскольку в фильме многое измеряется любовью, привычные мерки не всегда подходят. Скажем, быт. Женщина – ее зовут Зина – возится с мокрой тряпкой; мужчина – его зовут Филиппок – стоит на пороге: «Сними ботинки, я помыла пол». Обыденная фраза.
Треугольник персонажей в фильме не равновелик. Словесный материал в большей своей части доверен Писателю. Его монолог, растянутый на семнадцать частей фильма, – это голос больной совести, звучащий из кадра в кадр, обволакивая их словесной тканью. Составленный из обрывков философских воззрений, газетных статей, моральных сентенций, сдобренных иронией, этот монолог по ходу фильма выливается в проповедь всеобщего [...]
Представить себе дело таким образом, что пионерская тема в союзе с экранизацией обеспечили фильму успех, было бы излишне прямолинейным. Постановка «Маскарада» на самодеятельной сцене выглядит одним из сюжетных условий, не больше. В текстах эпизодов и поверх них, в сюжете и вне сюжета, в поведении подростков, в их характерах, в приемах кинематографического письма разлито некое объединяющее [...]
Метод кинонаблюдения укрупнил масштаб лирического диалога. Сами герои с их реальностью переживаний, хотя и в условных, смешных ситуациях, оправдали этот метод, освободили его от навязчивости, от слишком детального слежения за тем, что обычно протекает без свидетелей. Покорившись анекдотической завязке, условностям жанра, традициям, персонажи сумели сохранить себя как личности. Знакомый возглас: «Ничто человеческое им не чуждо!», [...]
Фильм наполнен ожиданием подобной встречи. Даже искусная ретроспекция не может дать вот такое пугающе реальное ощущение от встречи прошлого с настоящим, если она происходит на глазах и в то же время – как бы внутри конкретной человеческой судьбы. Поразительно сыгран О. Борисовым этот персонаж! Сыграно все: и то, что фамилия его Ташков (заменена одна буква, [...]